Читать онлайн «Амикус»

Автор Екатерина Харитонова

Екатерина Харитонова

Амикус

Люк Бессон («Léon»)

Знакомство

Астма притаилась внутри липким осьминогом. Не верилось, что такое чудовище смогло поместиться в тщедушном угловатом теле. Оставалось загадкой, зачем из сотен других детей оно выбрало самую кудрявую и курносую, неловко-беззащитную, и без того вызывавшую в подсознании жалостливое умиление. Но болезнь всё же протиснулась между рёбрами, поранив внутри всё, до чего могла дотянуться, и срослась с девочкой в единый организм: тело, кажется, человечье, а задыхалось по-осьминожьи. Астма сжимала бронхи, рисовала на губах трещинки, не давала бегать, плавать, подниматься по крутым склонам; отталкивала своими щупальцами всех приближавшихся, пугала хриплым, недетским кашлем, постепенно превращаясь в новую болезнь – одиночество.

Осьминогов обычно опасаются и держат в изолированных аквариумах, поэтому и у Кудрявой был свой. Замкнутый мирок с каменным особняком у обрыва, куда её запихивали весной и летом уставшие от лекарств, больниц и осложнений родители.

Здесь болезнь стерегли с одной стороны спрятавшееся под скалами Чёрное море, с другой – Крымские горы, пропитанные сосновым воздухом. Чуя их молчаливую силу, щупальца обычно становились смирнее, отпускали сдавленные лёгкие и притворялись невинным першением в горле. В особняке с Кудрявой жила Дзинтра-Велдра Харалдовна – пожилая экономка (она же сиделка, кухарка и воспитательница) прибалтийского происхождения, имевшая отдалённое внешнее сходство с мумиями рыб из магазина «Живое пиво». Определённого возраста у женщины не было: время навечно завялило её в промежутке между тридцатью и шестьюдесятью годами. Дзинтра существовала в «аквариуме» затем, чтобы три раза в день давать Кудрявой таблетки, выводить её на прогулку, готовить больничную еду и усердно протирать пыль. Кроме того, она считала своей обязанностью постоянно шипеть шершавым голосом: «Астма в сочетании с аллергией – вещь опасная. Вы должны соблюдать режим». От общества Харалдовны, каменных стен и выжженной, неприветливо ощетинившейся полянки под окном на душе становилось день ото дня как-то серее, пустыннее.

Двадцать один час из двадцати четырёх девочка проводила в своей комнате наедине с компьютером и книжным шкафом, время от времени меняя Даррелла на Хэрриота, Хэрриота на Бианки, Бианки на Пришвина.

Остальные три часа занимала ежедневная лечебная прогулка под конвоем сиделки по одной и той же, до последнего атома земли знакомой, пропахшей можжевельником тропинке (вдоль моря, по горным лесам и обратно). После таких походов чаще всего пропадал остаток хорошего настроения, поскольку апогей брюзжания Дзинтры приходился именно на три прогулочных часа.

Но сегодня основной удар нудных монологов обрушился не на Кудрявую, а на какого-то несчастного рекламного агента, безрассудно позвонившего Харалдовне не вовремя. Радуясь кратковременной свободе, девочка направилась к соблазнительному пригорку, покрытому лимонными брызгами бабочек. Из-за его вершины выглядывал затейливой формы куст, который стал неудержимо притягивать в запретную для прогулок зону. Такое растение, казалось, лучше впишется в пейзаж эльфийского леса. По-лунному светлое и призрачное, оно не сочеталось с крымской духотой, не сочеталось с бесстыже-голой почвой и расположившимися по соседству репейниками. Колючки, чувствуя это, сплетничали между собой о чём-то, шуршали на ветру. Когда Кудрявая добежала до вершины холма, шершавый голос спохватился: «Куда… Куда!. . Физические нагрузки губительны в таком состоянии… Сейчас же вернитесь… И медленным шагом!» Но мысль о новом виде растения оказалась сильнее страха перед наказанием, и девочка торопливо скрылась за пригорком. Дзинтра металась у подножья холмика, боясь лезть выше, и в ужасе верещала что-то о зловещих, коварных жёлтых насекомых. Лимонницам довольно скоро надоели оскорбительные вопли, и стая возмущённо перепорхнула на луг.