Команда:
– К 332 прибавить 332.
Мгновенно прибавил, оглянулся:
– А ты сделал? – и вполголоса: – Мы все быстр-р-ро делаем, как ветер-р-р… – прищелкнул языком и вздохнул…
Наблюдай муки подвижного, легко возбудимого существа: как разумно он распоряжается своей энергией, чтобы, не вызывая неудовольствия учителя, дать ей выход в половинчатых, осьмушечных движениях… Как же он намучается, прежде чем взорвется чем-нибудь таким, что вызовет замечание: «Сиди спокойно!» Как же «счастлив» апатичный, сонный ребенок!
а) окрик учителя – лишнее, потому что неотвратимость наказания (читай – кулак) обеспечивает тишину;
б) можно часто, без уверенности и без результата, повторять «Тихо!»;
в) можно позволять шуметь – тогда прощай, ученье;
г) можно договориться с детьми.
Что мы имеем в итоге: полная тишина, относительная тишина.
Что прерывает тишину: вопрос, просьба, замечание, непрошеный ответ, смех, разговор с соседом – когда и в какой степени ты это позволяешь? Не в зависимости ли от настроения, и отдаешь ли ты себе в этом отчет? Если да, то ты должен облегчить понимание своим ученикам.
– Быстрее, медленнее, громче, еще раз, хорошо, дальше…
– И обе мальчики пошли…
– Не обе, а оба!
Не всегда ученик понимает: то ли он неправильно сосчитал, то ли неправильно выразился. Создается ощущение ошибки, ощущение неверного ответа.
Насколько невыносима любая работа, а уж умственная работа и подавно невозможна, когда кто-то стоит над душой, и нудит, и мешает.Бывает и так.
Учитель:
– Так сколько у него осталось фунтов?
Ученик:
– Пять!
Учитель:
– Развернутый ответ!
Ученик (наугад):
– Шесть!
Может быть, сначала дать закончить, а уж потом поправлять? Это важный вопрос.
– Колдуний не существует, – говорит учитель.
Збышек (тихий мальчик) после долгих размышлений шепотом говорит сам себе:
– А вот и нет, на свете есть колдуньи!
– Подождите, не пишите!
– Быстрее, тебя одного ждем!